- А черт его знает! - сказал я и шевельнул костер так, что кверху взлетел сноп искр. - Не все ли равно?

Казалось, он не был удивлен таким ответом.

- Понимаю, - сочувственно кивнул он. - Не имеете права. Очень хорошо понимаю вас...

Я думал, он обидится, но он не обиделся. Только после этого всякий раз, встречаясь со мной, вопросительно смотрел ца меня. А я делал вид, что не понимаю его, или пожимал плечами.

Однако, странное дело, мне казалось, ему не так уж и важно услышать, с какой планеты прилетел я, как хотелось быть причастным к чему-то, чего не положено было знать другим. Иначе почему всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал о диске, он так яростно опровергал это? Ведь сам-то он понимал, что диск был. Но этого ему было мало. Он хотел, по-видимому, чтобы об этом знал только он один.

Много необъяснимого и непонятного встретил я в людях. Но я старался не удивляться, не задумываться об этом. Иначе я внутренне противопоставил бы себя тем, кто окружал меня сейчас. А я должен был слиться, раствориться среди них, пока не возвратится диск, чтобы забрать меня обратно.

Наконец наступил день, когда лагерь стал сниматься с места. Палатки легли в тугие рюкзаки, костер погас.

- Ну как, в дорогу? - бодро приветствовал меня бородач, который был главным.

То, что я иду вместе со всеми, считалось само собой разумеющимся.

- Наверное, я останусь, - сказал я и почему-то почувствовал себя виноватым.

- Ребята! Он сошел с ума, - зашумели вокруг. - Он хочет стать Робинзоном!

- Найдите ему остров!

- Нужен Пятница!

- Не нужен, а нужна!

Я пытался объяснить, что хочу дождаться здесь своей группы, которая будет, мол, возвращаться обратно. Меня подняли на смех.

- Ты что, больной? Твоя группа идет по Четвертому маршруту. Это значит, по озерам, потом через Липатове, Свирень и на турбазу.